Главная страница   Информация о службе   Ликвидационная комиссия

версия для печати Выступления

29.05.2013

 

Интервью председателя Государственного антинаркотического комитета, директора ФСКН России Виктора Иванова корреспонденту ИТАР-ТАСС

 

"В России мы должны доказывать, что у наркоторговца активы добыты неправедным путем"

 

Сотрудничество России и США позволило закрыть десятки крупных нарколабораторий в Афганистане и изъять сотни тонн героина, жертвами которого являются миллионы человек по всему миру. Подготовительная работа для таких масштабных спецопераций начинается во время встреч сопредседателей российско-американской президентской рабочей группы - председателя Государственного антинаркотического комитета, директора ФСКН России Виктора Иванова и директора Управления государственной политики в сфере контроля за наркотиками Администрации Президента США Гила Керликовски. В преддверии восьмой встречи рабочей группы в Сочи Виктор Иванов рассказал ИТАР-ТАСС, почему невозможно победить терроризм, не ликвидировав афганское наркопроизводство, возможны ли «героиновые войны» в Центральной Азии и как складывается взаимодействие российской и американской наркополиции.

 

 

- Довольны ли Вы работой российско-американской рабочей группы? Удовлетворяет ли ФСКН такой формат?

 

- Этот формат нас удовлетворяет. Хотя, конечно, всегда хочется большего. Но мы работаем очень продуктивно. Например, американцы показали нам, как они решают проблему функционирования реабилитационных центров, какие созданы механизмы для этого. Мы, изучив, в том числе и американский опыт, разработали государственную межведомственную программу комплексной реабилитации и ресоциализации наркозависимых.

 

На мой взгляд, группа работает на подъеме. Мы получаем комплиментарные оценки и Госдепа США, и МИД России. Я знаю, что администрация президента США высоко отзывается о нашей работе. И я подтверждаю, что наше сотрудничество в этом смысле находится на взлете.

 

- Как бы Вы могли в целом оценить антинаркотическую политику президента США Барака Обамы? В чем ее положительные моменты, и что вы считаете бесполезным?

 

- Прежде всего, я хотел бы сказать, что антинаркотическая политика США отличается логичностью и прагматичностью. Первое, что сделал Обама, заняв овальный кабинет в Белом доме, это явственно озвучил проблему наркотиков. Он поддержал тот план, который был разработан республиканцами при Джордже Буше - так называемый план Мерида /по названию одного из мексиканских штатов/, поскольку Мексика является территорией транзита наркотиков - кокаина, марихуаны, синтетики – в США. Обама дополнил этот план рядом существенных пунктов, предусматривающих создание подвижных комплексных рабочих групп вдоль американо-мексиканской границы, в которые входят представители целого ряда ведомств – Агентства по борьбе с наркотиками США, ФБР, ЦРУ, Минобороны, Минфина - и представители Госдепартамента.

 

Такие комплексные группы позволяют очень быстро со стороны разных ведомств рассматривать любой вопрос, принимать решения и оперативно выделять финансы, оружие, средства связи, перехвата и так далее. Заметьте, как это отличается от России, когда мы сначала ставим вопрос, затем он долго обсуждается, между ведомствами идет переписка, потом эта переписка с протоколами разногласий поступает в правительство, аппарат правительства тоже пишет письма… идут месяцы и годы.

 

Антинаркотическая политика США – это пример управленческой эффективности, которая позволила добиться, на мой взгляд, позитивных результатов – рынок кокаина в США упал за последние пять лет в два раза. Это серьезный шаг.

 

Другое дело, что объем кокаина, который производится в Южной Америке, нашел другой путь - в сторону Африки и Европы - наркотрафик пересек Атлантику, и рынок сбыта кокаина в Европе вырос в четыре раза.

 

-  С  момента начала операции «Несокрушимая свобода» в Афганистане производство героина возросло в 40 раз. Как Америка оценивает эти цифры?

 

- Кто будет возражать против документа, который согласован в рамках ООН? Это бессмысленно. Другое дело, урожай зависит от климатических условий, достаточности влаги, солнца, заболеваний растений, поэтому сезонные колебания есть. Но это не должно уводить нас от главного вопроса, что социальная база наркопроизводства – люди. В последние два года мы наблюдаем устойчивый рост площадей наркопосевов. В 2012 году по сравнению с 2011 годом они возросли со 134 тыс га до более 150 тыс га, то есть приблизительно  на 20 проц. По объективным прогнозам на 2013 год, можно сказать, что летом посевные площади мака достигнут 200 тыс га. То есть идет удвоение посевов. Это говорит о том, что и число крестьян, занятых в выращивании мака, удвоилось.

 

Другое дело, что афганцы работают за гроши, потому что они нанятые работники. Они трудятся как крепостные на землях, которые им не принадлежат. Необходимо  найти землевладельцев, идентифицировать их, привлечь к ответственности, а земли передать в надежные руки. Я предлагал это и руководству НАТО, и партнерам в США, но пока это предложение поддержки не встречает. Никто не опровергает такую необходимость, но и не поддерживает. При этом США считают, что уничтожение посевов опийного мака толкнет крестьян в объятия Талибана. На мой взгляд, очень спорное утверждение.

 

- Вы предложили несиловой путь сокращения производства афганского героина – уничтожение наркопосевов и индустриальное развитие Афганистана. Обсуждалось ли это с США? Готовы ли американцы участвовать в проектах развития этой страны?

 

- Пока эта тема не обсуждалась, хотя в целом вопрос так или иначе начинает возникать в связи с предполагаемым сокращением контингента НАТО в Афганистане, что, безусловно, скажется на наркообстановке. Но я не думаю, что вывод войск резко изменит ситуацию с производством наркотиков. Более того, возник спрос на афганские наркотики – большое количество людей «подсело» на опиаты в России, Китае, Европе, соседних с Афганистаном Пакистане и Иране, и других государствах Центральной Азии. Общеизвестно: есть спрос, будет и предложение. И население страны, и наркотранзитеры привыкли к наркодоходам и другой деятельностью не спешат заниматься.

 

Потому мы и обращаемся с предложением к международному сообществу разрешить эту проблему, прежде всего, через рупор ООН, привлекаем потенциал Шанхайской организации сотрудничества /ШОС/, понимая, что сотрудничества двухстороннего формата России - ЕС или России - США явно недостаточно. Тем более, потребителей афганского героина в США не так уж много, эта проблема в большей степени касается Европы. И для ее решения наиболее оптимальный инструмент – это площадка ООН. Мы предлагаем задействовать Экономический и Социальный совет ООН /ЭКОСОС/.

 

- На Ваш взгляд, понимают ли США, в какой ситуации окажется Афганистан после вывода войск и что предлагают для нормализации ситуации?

 

- Конечно, понимание у них есть, и даже, может быть, более детальное, потому что в Афганистане находятся десятки тысяч их специалистов из различных структур. На мой взгляд, у них информации значительно больше, чем у нас.

 

Мы, конечно, призываем мировое сообщество к тому, чтобы все-таки избавить мир от наркотического феномена, поскольку это, по большому счету, геополитическое явление. Само производство наркотиков наносит колоссальный вред здоровью людей, и оно же становится самодостаточным генератором геополитической нестабильности. Проходя по территории ряда государств, наркотики дестабилизируют ситуацию. Быстро образуется большое количество преступных группировок, которые очень активно милитаризуются. Такие дорогостоящие товары, как героин, перевозят не с газовым баллончиком в руках, а с огнестрельным оружием. Кроме того, идет колоссальная междоусобица между преступными группировками, кровавая конкуренция, поэтому стремительно растет количество убийств и актов насилия.

 

Основные усилия нужно сосредоточить на ликвидации первоисточника всего этого. Не будет производства – не будет трафика. Мы призываем к тому, чтобы рассмотреть проблему масштабного производства наркотиков, как проблему генерации по сути терроризма, насилия и экстремизма.

 

- Поддерживают ли эту идею США? Готовы ли они признать афганский героин угрозой миру и безопасности?

 

На самом деле эта проблема на авторитетных  площадках еще не обсуждалась. Когда есть серьезная проблема, то ее ставят во главу повестки дня и начинают обсуждать. Пока же она даже не заявлена. Именно поэтому в частности главы государств-членов ОДКБ обратились с призывом к генсекретарю ООН поставить этот вопрос на обсуждение в Совете безопасности организации.

 

- По Вашему мнению, Совет безопасности ООН готов к обсуждению этой проблемы?

 

- Думаю, готов. Но нужно создать комиссии, экспертные группы, чтобы высокопрофессиональные специалисты в области международного права изучили материалы по наркотикам, по опасности производства таких объемов героина. Тогда этот вопрос можно рассматривать.

 

- Выходила ли Россия с таким предложением в ООН и есть ли это в планах?

 

- До весны этого года Россия не выходила с подобной инициативой. В марте, когда Россия председательствовала в Совбезе, наш представитель в ООН Виталий Чуркин озвучил вопрос о том, что производство наркотиков представляет угрозу международному миру и безопасности.

 

Но предложение российской стороны даже не вошло в проект решения по итогам заседания. На мой взгляд, нам надо работать, чтобы этот вопрос был включен наконец в повестку дня для обязательного обсуждения.

 

- Какие вопросы вы планируете обсудить с директором Керликовски на предстоящей встрече?

 

- Во-первых, это те, которые носят системный характер и требуют постоянного обсуждения. Они, прежде всего, связаны с проведением совместных операций, обменом оперативной информацией – о конкретных лицах, которые уличены в наркоторговле, их координатах, адресах, местах дислокации, характере активности. Если это касается Афганистана, то мы подключаем афганскую полицию и работаем в тройном формате.

 

Кроме того, собираемся обсудить вопросы, связанные с анализом новых тенденций использования наркоденег в банковской сфере для финансирования преступной деятельности и выявление финансовых убежищ в разных странах. В этой части нами задействован ресурс Министерства финансов США и Росфинмониторинга. В нашем активе конкретные операции и мероприятия, в том числе уже по реализованным делам. Эти деньги надо искать, так как они проходят через ряд оффшоров. Мы должны выявлять бенефициаров и выявлять их активы.

 

Сейчас у нас есть разработка /в ней участвует порядка 12 стран/ по уже возбужденным уголовным делам. Но тут проблема заключается в разнице наших законодательств. Нам, чтобы арестовать активы, надо доказать, что именно этот актив был использован при осуществлении преступной деятельности. В США законодательно разрешено внесудебное решение по арестам активов. Наркоделец должен немедленно представить перечень всех своих активов, счетов, движимого и недвижимого имущества. И представить доказательства, что все заработано легальным путем. Если он не смог этого доказать, то все подлежит конфискации. А в России мы должны доказывать, что у наркодельца активы добыты неправедным путем. Это колоссальный тормоз в борьбе с наркопроизводством.

 

- Вы предлагали внести изменения в законодательство, предусматривающие такие нормы и конфискацию имущества у наркобаронов. Есть ли шанс, что такие изменения будут приняты?

 

- Я предлагал, но пока предложение поддержки не получило. Ряд министерств и ведомств ссылаются на презумпцию невиновности в нашей стране. Но я же не предлагаю сразу считать человека виновным. Мы говорим о том, что он должен рассказать об источнике своих доходов. Это же не обвинение.

 

Согласитесь, ситуация выглядит странно. В рамках борьбы с коррупцией мы ввели обязанность чиновников отчитываться за свои доходы и расходы, а наркобароны этого делать не должны. Получается, что наркобароны у нас априори больше защищены действующими законами. Мне кажется, это абсолютный нонсенс. Во всем мире - в Европе, США, Канаде, Австралии и ряде других стран - везде действует именно такой принцип. Даже в бывших советских республиках – Эстонии, Литве и Латвии – давно введены такие принципы.

 

- Откладывают ли отпечаток на отношения российско-американской комиссии по наркотикам разногласия России и США по другим вопросам?

 

- Нет. Но есть ситуация, связанная с необходимостью более решительных действий по уничтожению наркотиков в Афганистане. В этом смысле США отчитываются тем, что они там борются с терроризмом и экстремизмом, и выделяют деньги на некие донорские программы, направленные на борьбу с наркопроизводством. Но мы видим, что эти программы не дают нужного эффекта, тем более что большей частью они сосредоточены на борьбе с уже готовой продукцией. Но сколько бы ни боролись на этом пути, Афганистан не прекратит продуцировать наркотики. В этой части мы их все-таки побуждаем сосредоточить усилия на самой проблеме. Но пока это все в стадии дискуссии, идет обсуждение на уровне министров и экспертов. Мы предлагаем поднять нашу дискуссию на уровень глав государств.

 

Я думаю, этот вопрос достоин такого внимания, потому что транзит наркотиков порождает терроризм и экстремизм, то, что мы сейчас наблюдаем в Центральной Америке. Там уровень убийств, по данным ООН, в 400 раз выше, чем в среднем по миру. И все они на почве междоусобиц, связанных борьбой за контроль транзита кокаина.

 

За последние несколько лет в этом регионе убиты 70 тыс человек. Между полицией и наркоторговцами идет настоящая война. Но при этом симпатии населения на стороне наркокартелей, так как на территориях, где наркодельцы чувствуют себя хозяевами, они дают работу местному населению, помогают, выделяют пособие на похороны, рождение детей и даже на свадьбы.  Крупные наркобароны ставят перед собой политические задачи, каждому из них нужны свои губернатор, судья, прокурор. А те, кто помощнее, задумываются о своих министрах и даже президентах.

 

И схожая тенденция сейчас набирает силу в Средней Азии: Таджикистане, Киргизии, Узбекистане, Казахстане. Например, в основе беспорядков в Жаозене /Казахстан/ лежит междоусобица за транзит героина.

 

-  Есть ли основания полагать, что такой же сценарий развития возможен в Средней Азии?

 

- Да, такой сценарий возможен. Это наши ближайшие соседи, и если там ситуация дестабилизирована, то это наносит прямой ущерб и нашим интересам. Мы связаны тесными узами, многие граждане среднеазиатских стран в упрощенной форме получили и получают российское гражданство. По-моему, сейчас приходит понимание, что это создает дополнительные условия для трафика наркотиков.

 

И эта проблема усиливается с каждым годом, так как в Средней Азии каждый третий или пятый имеет российский паспорт и может курсировать через госграницу без проблем.

 

Я считаю, что необходимо ужесточить саму процедуру получения гражданства. Само понятие «гражданство» не эквивалентно паспорту, как у нас сейчас прописано в законодательстве. В Европе и США такое положение не действует, там гражданином является лицо, связанное неразрывно взаимной системой прав и обязательств. Но если таких прав и обязательств нет, и это не подкреплено соответствующими отметками в базах данных, то, следовательно, лицо гражданином не является. Я бы хотел, чтобы мы жили также.

 

Екатерина Елисеева

 

/ИТАР-ТАСС, Москва/